Wed05222019

Last update07:32:14 AM GMT

Profile

Layout

Direction

Menu Style

Cpanel
Back МЕДІА КАТАЛОГ: МЕДІА Крим «Русские на сдаются». КРЫМСКАЯ ИСТОРИЯ-2

«Русские на сдаются». КРЫМСКАЯ ИСТОРИЯ-2

  • PDF

...Примерно после обеда из здания ВР вышли Аксенов и Рефат Чубаров. Они призвали всех разойтись, уверяя, что вопрос решится честно и мирно на заседании путем голосования. Со слов Чубарова было ясно, что до чего-то договорились и было похоже на то, что вопрос можно действительно решать мирным путем.

Продолжение, начало читайте здесь.

“Крым победил”, – сказал Рефат Абдурахманович и напряжение заметно спало. Неспешно люди начали расходиться. Но мы решили еще побыть на месте…
Справа от ВР появилась бочка, подвезли дрова, разожгли костер. Стало ясно, что кто-то настроен тут остаться ночевать. После пламенной речи Аксенова доверчивые проукраинские митингующие разошлись по домам. Сторонники же России не все… Несколько десятков человек остались дежурить. Погуляв еще около часа мы с другом тоже ушли домой.

Утром стало известно, что 27 февраля около 6 утра люди в военной форме без опознавательных знаков разоружили охрану, (которая, не особо то и сопротивлялась), заняли Здания Верховной Рады Крыма и Совета министров Крыма. Никаких требований они не выдвигали. По словам очевидцев с собой у них были пулеметы, гранатометы и много другого оружия. Крымчане терялись в догадках, кто же это такие и какую сторону или силу представляют. На переговоры пытались пойти разные чиновники, но неизвестные никаких тренований по прежнему не выдвигали и разговаривать ни с кем не соглашались. Были версии, что это украинские силовики таким образом решили обезопасить Крым от раскола, многие говорили о следе ГРУ. Вскоре на здании Верховного Совета АР Крым появился флаг Российской федерации. Территорию вокруг оцепили представители милиции, беззубость которой уже была понятна всем. Но сил для того, что бы закрыть несколько улиц в Симферополе у них еще хватало.
Несколькими днями раньше на свои базы вернулись после событий на Майдане спецподразделения “Альфа” и “Беркут. Власть в городе все же еще считалась украинской и было ожидание, что наши спецподразделения выбьют террористов, кем бы они ни были. Но, как известно, те, кто вернулись с Майдана, по понятным им тогда причинам освобождать Крым от захватчиков уже не собирались. Спецназовцев, вернувшихся с Майдана пророссийские граждане называли не иначе, как борцами с фашистами. Всех русскоязычных везде пугали приходом злых, почему то Бендеровцев и очень редко Бандеровцев. Объяснения, что я такой же Бандеровец, как те, которые придут, не надолго успокаивали многих из моих знакомых. Забегая немного наперед, скажу, что жирную точку в их окончательном решении в любом случае голосовать против Украины поставила Верховная Рада Украины. Законопроект, который отменял специальный статус русского языка был принят 232 голосами депутатов.

Отмену специального статуса русского языка в Украине крымчане понимали исключительно, как запрет такового. Люди не слышали того, что на самом деле депутаты отемнили закон “Кивалова-Колесниченко” только потому, что он был принят незаконно. Не слышали и того, что вскоре обещали принять новый закон о язиках, который должен будет объединять страну и который будет удовлетворять все национальные меньшины. Практически по всем Крымским каналам и, естественно, по российским, которых в Крыму было не меньше, лилась информация о том, что руський язик в Украине отменили. А там уже полным ходом транслировали все на свой лад, с доворотом путинской пропагандистской машины, которая раскручивалась все сильне. Можно раскладывать по полочкам, что этот закон ничего не запрещал, не ограничивал или еще миллион “не”. Факт остается фактом – после его оглашения и так панически настроенные люди окончательно сделали свой выбор. Даже те, кто не поддерживали Майдан и его идеалы, говорили, что ждали от новой власти первым законом отмену депутатской неприкосновенности, но уж никак не языковой вопрос. А когда с утра и до ночи по всем каналам начали показывать, как Саша Белый с автоматом пришел на какое-то заседание, и слова за кадром были, естественно соответствующей российской пропаганде ужасающего направления, то объяснять что-то уже было не реально. Даже, когда я пытался что-то по нормальному объяснить перепуганным украинофобам, они уже совсем меня не слушали. И в то же время, после Евромайдана некоторые из моих знакомых принципиально начали разговаривать на украинском языке. Они были уверены, что революция скоро победит и в Крыму.
Перевальное, первые дни…
27 февраля в 19 часов мне позвонил Алексей Мазепа и сказал, что нас срочно к себе просит приехать генерал-майор Игорь Воронченко. В 20-00 мы втроем: подполковник Мазепа, майор Виктор Гром и я поехали в Перевальное, где нас уже ждал Игорь Александрович. По его информации на военные части могли напасть со дня-на-день и мы тут будем нужны, что бы страна знала о происходящем.

Выяснив сложившуюся обстановку мы с Витей решили остаться, так как по всему складывалась, что ночью можно ожидать штурм бригады. “Игорь Алексанрович, мы остаемся с вами тут до конца. Похоже все не скоро закончится” – сказал я. “Естественно. Вы же видите, что начинается”– получили мы с Витей одобрение. Не знаю причины и не могу осуждать подполковника Мазепу, который сразу засобирался домой. “У меня есть свое мнение на этот счет” – услышали мы от него.
Не пытаясь уговаривать остаться с нами, так как каждый делал свой выбор, пошли искать себе место для ночлега. Долго тыняться по части не пришлось, нас сразу приютили в механизированном батальоне, которым командовал подполковник Владислав Тряпицын. Там же служил и наш бывший старшина курса по институту майор Николай Гончаров, и давно знакомый зампотех батальона Женя Плахотишин. Парни, по нашему пониманию на то время, просто отличные. В батальоне все было четко спланировано, кто и что делает в той или иной ситуации.

Глядя на комбата, я начинал верить, что мы справимся с агрессором и просто удивлялся, сколько всего в голове у этого человека.
Он знал проблемы каждой боевой единицы, каждого солдата. Четко ставил задачу, объяснял подчиненным, как действовать в той или иной нестандартной ситуации. Матросы знали, что делать, если убьют того или другого, если из строя выйдет боевая техника, оборудование. Глядя на него и его подчиненных я еще раз убеждался, что армия в Украине есть и с такими людьми она имеет большое будущее. Офицеры радушно встретили нас и предложили спальные места прямо на полу в одном из кабинетов. Это снова же очень положительно настроило лично меня, поскольку у всех матросов были кровати, а офицеры честно решили расположиться на полу. Стоит отметить, что в те первые дни практически никто из матросов не задавал вопросов, что происходит, хотя каждый, изучая интернет и происходящее вокруг уже немного понимал, что происходит и будет происходить. Они четко выполняли все команды командиров, чистили оружие, загружали и разгружали боекомплекты в свои боевые машины и никто не роптал, не ныл. Настрой был у всех боевой.
Когда мы определились с местом обитания, решили вернуться в штаб, что бы узнать об изменении ситуации. Рядом с генералом Воронченко находился давно знакомый нам отец Димитрий Кротков. Он, всегда уравновешенный, спокойный и умиротворенный человек, был очень встревожен. По его словам митрополит Симферопольский и Крымский Лазарь не считал “зеленых человечков” оккупантами. Оказалось, что батюшка знал куда больше нашего. Хорошо была понятна его тревога и потому, что чаще всего именно он благословлял наших военных на службу Отечеству. Всегда был готов выслушать каждого и помочь советом. Именно он не раз отвечал парням, которые спрашивали, а как же увязать “Не убий” с тем, что в бою ведь придется убивать. Неоднократно он повторял перед матросами и солдатами слова: “Нет ничего более святого, чем сложить голову за друзей своих”.
Отче периодически куда-то звонил и было слышно, как пытается кого-то успокоить, договориться о перемирии, убеждал в чем-то человека на другом конце провода. Собеседниками его были это явно не проукраинские личности.
Тревога чувствовалась сразу, но Игорь Александрович старался держаться спокойно. Уточнив обстановку и узнав, что сегодня ночью неизвестными будет произведена попытка захвата бригады, мы с Витей вернулись в расположение. Обстановка в подразделениях была спокойная. Офицеры ставили подчиненным какие-то задачи, все чем-то были заняты. Первая ночь прошла очень тревожно, но задачи по обстановке выполнялись быстро и слаженно. А состояло все в том, что бы по команде “тревога” выдвинуться согласно боевым расчетам. Как только поступала команда “Тревога”, матросы спокойно выполняли все, что требовалось. Загружали в БМП боеприпасы, запускали двигатели боевых машин, и в глазах каждого была видна готовность защищать Украину.
Отдельно говоря о людях хочу отметить, что зампотех механизированного батальона как будто оживал каждый раз, когда загружали полный боекомплект в старенькие БМП, когда вокруг был слышен рев двигателей, которые, по мнению многих специалистов с таким обслуживанием и ремонтной базой, давно не должны были заводиться.

Но в армии Украины есть, а точнее уже были такие люди, как Женя Плахотишин и поэтому, скорее всего, у него горели глаза. Это было его детище, он знал проблему каждой боевой машины, знал, на что способен каждый механик-водитель и был уверен в своих людях. Я и сейчас уверен в том, что он понимал всю сложность ситуации и был готов выполнять свой долг. До сих пор помню его горящие глаза, когда поступала команда |”Тревога”, как он уверенно и в то же время как-то спокойно делал свою работу. Как вместе с подчиненными таскал аккумуляторы в помещение, где их постоянно ставили заряжаться.
После отмены команды “Тревога” мы возвращались в расположение. Поспать в первую ночь так и не удалось. Как только приземлились на импровизированные кровати, проззвучала команда “Тревога”. Все быстро построились и с оружием выдвинулись на свои сектора.
В последующие дни о сне никто не думал, каждую минуту могла начаться война. Все работали, как четко отлаженный механизм, но тогда меня удивляло, почему каждый раз боеприпасы выгружались все до единого. Даже пулеметные ленты вынимали из боевых машин. Если команда поступала два раза за ночь, то оба раза парни все загружали и выгружали.
Утром мы собирались в штабе, получали какие-то задачи и снова шли в расположение. Помню, как позвонила моя жена Юлия и сказала, что аэродром Севастополя «Бельбек» заблокировали вооруженные люди. Туда прибыло около полутора десятков военных грузовиков, а чуть позже, что на аеродром в Гвардейском садятся российские транспортные самолеты. Мягко говоря, я ей не поверил, и чуть не рассмеялся в трубку, но, сразу же побежал в штаб доложить командованию. Они многое знали, но, как и я, не верили в то, что Россия начала открыто перебрасывать свои вооруженные силы в Крым.
Полного окружения, как, возможно, кто-то пытался рассказать, в Перевальном не было. Мы имели возможность через второе КПП, когда было “добро” от командования, ходить в магазин. Так же, при желании у Коли Гончарова дома можно было и помыться и приготовить что-то поесть. В тот день, готовить еду была моя очередь. И когда я уже почти закончил жарить картошку, Арина – жена Коли Гончарова мне сказала. “Леня, посмотри, там какие-то непонятные машины едут в направлении бригады". Фотоаппарат у меня все время был с собой, поэтому сразу побежал встречать “гостей”, по дороге позвонив Вите. Через минуты три мы были на месте и впервые увидели новые российские боевые машины “Тигр”, парней в зеленой форме, которые как будто были немыми и не отвечали ни на какие вопросы. Мы с Витей снимали “Тигры” так, что бы запечатлеть номерные знаки автомобилей. Особо нам в этом никто не препятствовал. Зеленые человечки пытались расположиться по периметру части, объясняя это тем, что они нас защищают от бЕндеровцев. Один из взводов выдвинулся в направлении второго КПП, но потом их командир дал команду остановиться, скомандовал “налево” и начал ставить задачу. Наши же сразу заняли боевые позиции перед КПП с пулеметами и автоматами. Пройти и заблокировать бригаду в районе 1 КПП “инопланетяне” не могли, так как было ясно, что наши шутить не будут. На переговоры з “зелеными” вышел замкомбрига подполковник Валерий Бойко и, вскоре, по его команде наши ушли на территорию части.

Леонид Матюхин