Mon11202017

Last update06:22:42 AM GMT

Profile

Layout

Direction

Menu Style

Cpanel
Back Важные объявления Т А Н А Й /или легенда о Бердянской косе/

14 Jan 2017

Т А Н А Й /или легенда о Бердянской косе/


Разноцветным веером развернул закат последние лучи солнца, медленно угасали они за горизонтом, унося с собой остаток дня, за которым не спеша вползал короткий осенний вечер, а за ним - длинная ночь. Даже юго-восточный ветер, дующий днем, и тот успокоился, оставив после себя небольшую волну. Она лениво шелестела о песчаный берег, словно материнская рука ласкала своего ребенка. Тихо напевая колыбельную песенку. Природа готовилась ко сну...

Я стоял на берегу моря и любовался холодными, желто - красными лучами уходящего солнца, над головой пролетела запоздалая чайка. Сделав небольшой круг, она закричала и, сложив крылья, камнем упала в воду. Ухватив маленькую рыбешку, отряхиваясь от воды, медленно набирая высоту, полетела в сторону затухавшего заката. Далеко на конце Бердянской косы замелькал синий огонек маяка. Глядя на его мерцание, я вспомнил легенду, которую в детстве рассказала мне своим негромким, певучим голосом моя бабушка Анастасия Ивановна.

Грелось под весенними лучами дикая степь Северного Приазовья. Даже степные певцы-жаворонки и те умолкли, усевшись на больших серых камнях, дремали, подставив своё серое тельце ярким лучам солнца. Тишина...
Налетевший ветерок зашуршал сухой травой, испугав вечную степную странницу, антилопу-сайгак, у которой только что родился маленький сайгачонок. Он, закрыв глаза, с наслаждением сосал материнское молоко. Мать, испугавшись нарастающего шума, прикрыла его своей головой, настороженно ожидала беды. Но тревога была напрасной. И опять воцарилась тишина, согретая солнечным теплом и ароматом первой зеленой травы и разноцветных цветов. Издали послышался шум. Это медленно передвигалось небольшое кочующее племя. Большие деревянные колеса крытых шатров повозок раскачивались в разные стороны, скрипели, пищали разными голосами, словно просили людей остановиться и отдохнуть от дальних дорог. Со стороны казалось, что среди высокой высохшей травы и кустарников ползут, переваливаясь, необыкновенные животные. Некогда большое скотоводческое племя после продолжительной и неудачной борьбы за своё существование стало небольшим, которое со своим стадом двигалось к большой воде, к Азовскому морю.

В больших и малых повозках находился семейный скарб, да старики и дети. А в одной из них, качаясь в сухой траве, лежала, накрытая шкурами животных, каменная баба - покровительница этого небольшого племени. На стоянках, если была хорошая погода, ее ставили в центре стана. Рядом сооружали бугорок из камней и земли, сверху ставили медную чашу, наполненную животным жиром, и зажигали огонь. Приходили люди, приносили небольшие куски жира и ложили в чашу, для поддержания огня в светильнике. Они верили, что огонь оживляет душу каменной бабы, и им казалось, что она внимательно слушает их просьбы. А люди просили об излечении болезней, приплода скота, да удачной охоты. За каждой деревянной повозкой ехали на лошадях и шли пешком утомленные долгой дорогой люди. Только неугомонная детвора, рассыпавшись в разные стороны, искала сладкие корешки прошлогодних трав и кустарников, да яйца птиц в густой траве. Найдя, сгоняли с гнезда птицу, забирали яйца, бежали с радостным криком к повозкам и там делились с меньшими братьями, сестрами да стариками. Согнанные с гнезд птицы с жалобным криком долго кружили над караваном.
Ранняя весна, которая бывает в этих краях раз в несколько десятилетий, оживила Приазовскую степь, разукрасив серые пригорки только что появившейся зеленью да цветными кострами адониса и диких тюльпанов. И неслись над степью крики испуганных птиц, скрип деревянных колес, короткая гортанная речь, да щелканье кнутов на уходящую в сторону скотину, разгоняя и пугая своим шумом маленьких и больших обитателей степного царства.

Более десяти лет тому племя подверглось внезапному нападению другого племени. И вот уцелевшие люди, повозки и скот теперь передвигались за большим племенем, которое несколько дней назад прошло со своим скотом по этим местам. «Санайцы» - так называлось впереди идущее племя. Многочисленное и воинственное, оно не обращало внимания на малочисленное племя, которое плелось сзади них. А для этого небольшого племени санайцы были как бы щитом от врагов и грабителей. Правда, временами некоторые из молодых санайцев похищали девушек и даже угоняли небольшое количество скота. Но это все не очень расстраивало потерпевших. Ведь и молодые этого небольшого племени похищали понравившихся девушек из других племен и тоже угоняли скот у зазевавшихся сторожей. Такие случаи вошли в привычку и даже поощрялись стариками. Ведь эта традиция складывалась сотнями лет, где сильный выживал и к тому же был всегда прав. Дабы не создавать вражды, это маленькое племя держалось на определенном расстоянии. И между тем не мешало молодежи принимать участие в праздниках того или другого племени. Где-то год тому назад предводитель санайцев, уважаемый всем племенем старый Берди, устроил большой праздник по случаю окота скота. На эти торжества собралось много людей и некоторые пришли поглазеть, а некоторые поучаствовать в состязании.

Победителей сам хозяин одаривал богатыми подарками и похвалами. Поэтому к таким праздникам все задолго готовились. Девушки старались сшить что-нибудь из одежды, халат, шапку, готовили украшения. А парни мечтали стать победителями в состязании. На широкой поляне, возле шатра, лежал цветной ковер. На кожаных подушках, набитых овечью шерстью, восседал сам повелитель племени Берди. Чуть поодаль его приближенные. Большая шапка из волчьей шкуры чуть закрывала глаза вождю. Но из-за густой волчьей шерсти предводитель племени зорко следил за всем происходившим. Цветной халат, подпоясанный широким поясом, выделял его среди присутствующих. Волевое лицо, подтянутая фигура, говорили о нем как о человеке, который привык повелевать.

Чуть поднятая рука останавливала любое соревнование и нечестного в состязании под общий крик присутствующих изгоняли кнутами или палками. Любил Берди когда в соревнованиях принимали участие его воины. Таким образом, он заставлял их держать спортивную форму. И когда в начале праздника в широкий людской крут на поводу из волосяной веревки был выведен белый необъезженный конь, все ахнули, глядя на его красивую осанку. Рысак мелкой рысью пробежал несколько кругов, настороженно косясь по сторонам. Ну а если кто из смельчаков приближался к нему, он так лягал задними копытами, что желающих сесть ему на спину не находилось. Глашатый торжественно прокричал условия:
- Кто сядет на коня и объездит его, тот получит красавца! Народ зашумел, но никто не решался вскочить на спину этому дикарю. Людской шум то усиливался, то затихал, время затянулось. И вдруг из толпы выскочил смельчак в большой лисьей шапке на голове, схватился за гриву руками, немного пробежал и легко вскочил на спину коня. От неожиданности конь заржал, повернул к седоку голову, стал кружиться на одном месте, стараясь его укусить. Но наездник ловко увертывался. Потом он встал свечой, надеясь сбросить седока. Но тот, обхватив ногами живот коня и ухватившись за гриву, крепко держался, словно прирос. Все зрители закричали, радуясь, что всадник удержался.

Испугавшись внезапного людского крика, конь вырвал из рук державшего веревку и понесся в степь, подстегиваемый криком и свистом зрителей. Чаще всего в таких случаях конь сбрасывал седока в степи. И если храбрец не ломал при падении ног, и рук, то возвращался с опущенной головой. Но бывало, падая, ломали ноги, позвонки, или взбешенный конь, скинув смельчака, затаптывал его. Не дождавшись наездника, выезжали родственники на поиск живого или мертвого неудачника. На этот раз не успели даже разглядеть, кто вскочил на коня. Подождав немного, собравшиеся начали проводить состязания по борьбе, Желающих было много Все шумели, спорили, подбадривая бойцов криками. В общем шуме не заметили приближавшегося белого коня, покрытого потом и пеной, которого вел на веревке невысокого роста человек. Подойдя к предводителю, он не спеша снял с головы лисью шапку и низко поклонился. Перед глазами изумленного седого Берди и всех собравшихся предстала девушка с большими широко раскрытыми глазами. Её улыбающееся лицо как бы говорило «Вот и я...»

Старый вождь не мог отвести глаз от лица девушки. Ему вспомнилось, что всю свою молодость он искал эти глаза и улыбку. Юношеская страсть проснулась в его старческой груди. В это время он был похож на хищника, который смотрел на беззащитного животного. Затянувшаяся пауза была прервана криками: - «Танай... Танай... Танай...». Берди встал с подушек, властно поднял руку, призывая собравшихся к тишине, громко сказал:
- Милое дитя, я не знаю, как тебя зовут и из какого ты племени, но слышу, как народ выкрикивает твоё имя Танай. Я рад, что ты такая храбрая девушка, а смелость мой народ уважает. Поэтому бери коня, ты его заслужила и еще от меня тебе подарок. Санайский вождь не спеша снял с себя кожаный пояс с золотыми бляшками, на котором был прикреплен большой с белой костяной ручкой нож, и протянул Танай. Под восторженные крики присутствующих она с поклоном приняла дорогой подарок от вождя. Немного попятясь назад, выровнялась возле коня, обвела сияющим лицом присутствующих, легко вскочила на коня и поскакала в свой стан. Праздник продолжался с еще большим шумом и азартом. Но для старого вождя Берди он уже не был интересен. Перед его глазами стояло улыбающееся лицо Танай.

Танай родилась ранней весной, когда ее племя кочевало около широкой и спокойной реки Танаис (Дон). За год до её рождения этому племени очень не везло. На скот напала болезнь, от которой пало много животных. Каждый раз, при большой потере скота, племя спешно уходило в другие места, оставляя в высокой траве трупы животных, на которые слеталось черное вороньё. И только когда люди и их уцелевший скот зимой по льду перешли на другой берег реки, болезнь оставила животных. Люди племени верили, что на той стороне реки остался злой дух, забиравший их скот, и поэтому возвращаться туда никто не осмеливался.
Отец Танай в детстве мечтал стать воином, участвовать в походах. Но судьба распорядилась по-другому. Однажды, упав с лошади, он повредил свой позвоночник, долго болел и в результате стал горбатым. Поэтому его фигура, длинные руки и ноги чаще вызывали улыбку и сожаление у людей племени, когда они видели его в полном боевом облачении, за плечами лук и колчан со стрелами, а на груди простой кожаный панцирь. И когда на его лице выросла небольшая борода, родители с близкими родственниками на своём совете решили его женить. Конечно, если б он не был горбатым, то возможно и нашлась бы девушка из его племени, которая бы согласилась быть его женой, а так пришлось его родителям выменять девушку из другого племени. Скромно провели обряд женитьбы, добавив в новую семью небольшую крытую войлоком и шкурами кибитку, запряженную одним волом.
Нового главу семьи определили пастухом в общее племенное стадо.

Будущая мать Танай была не очень красивая, видимо сказалось бедность семьи, в которой родилась. Тяжелый труд с детством унес ее красоту, оставив сильные руки, не знающие покоя. То они плели из лозы корзины, то вязали из шерсти одежду или доили скот, готовя пищу. Благодаря своему трудолюбию она стала хорошей помощницей мужу. С рождением Танай, первые месяцы, мать с маленькой дочерью была около своей кибитки. Но когда девочка начала вставать на ножки, она, как каждая мать во многих племенах тех времен, сшила из козьей шкуры небольшой и неглубокий мешок, пришив к нему кожаные лямки так, чтобы можно было одевать его за спину или впереди себя на грудь. Усадив в этот мешок свою дочь, мать ездила верхом на своем коне к мужу или по каким-нибудь хозяйственным надобностям. Такие поездки очень нравились маленькой Танай. Высунувшись из мешка и держась за его края, она гукала, акала. Особенно девочка любила прогулки с отцом, который всегда одевал мешок впереди себя на грудь. Встречный ветер теребил её волосики. Она смеялась и топала ножками, требуя, чтобы отец своим криком заставлял скакать лошадь быстрее. Отец также был рад таким прогулкам по степи.

Беда пришла в конце лета. Вторжение другого племени произошло внезапно и напористо, так что люди не смогли дать отпор, растерялись. Отец и мать в это время были вместе. Оставив свою кибитку, они бросились разгонять скот, надеясь, что хотя бы часть разбежится, спрячется в высокой траве или в перелесках и не достанется грабителям. Маленькая Танай, высунувшись из мешка, который был за спиной у матери, не понимая всей трагедии, радовалась общей суматохе. Она гукала и акала во весь детский голос, видя сзади скачущего отца, который бил плеткой и кричал на скот. Прикрывая скакавшую впереди жену и дочь, отец то и дело натягивал свой лук, посылая стрелы в преследователей. Но вдруг его конь заржал и стал валиться. Он, спрыгнув, бегом догнал лошадь жены, вскочил на круп, закричал, чтобы она гнала свою лошадь быстрее. Ухватившись за лямки мешка, он криком подгонял лошадь и собою прикрывал дочь от стрел, которые пролетали около и над ними. Танай была рада, что отец рядом, она схватила его за бороду и тянула к себе, стараясь заглянуть в его глаза и увидать его радость близости и быстрой скачки... Но в это время пущенная одним из преследователей стрела, глубоко вонзилась в спину отцу.

Вскрикнув от жгучей боли, он крепко сжал пальцами лямки мешка с мыслью держаться дольше, не свалиться с коня, прикрыть свою маленькую дочь от стрел врагов. Преследователи, увидя торчавшую в спине горбатого стрелу, радостно закричали. Потом остановились, что-то прокричали удалявшимся вслед и повернули своих коней назад за большой добычей. Только один, потоптавшись на месте, как бы раздумывая, возвращаться или преследовать, медленно поехал за убегающими. Ему было интересно - убил ли он пущенной им стрелой горбатого мужчину...
А между тем, конь матери, выбиваясь из последних сил, приближался к небольшому перелеску. Вскочив в лесную полосу, он свалился, а вместе с ним упали все. Поднявшись, мать быстро сняла со своей спины мешок с дочерью. Положив на землю, бросилась к мужу, надеясь, что он ранен, но он был мертв. Сломав стрелу, так как вынуть она не могла, потащила его к большому, развесистому дереву. Вдруг среди шелеста листвы услышала медленный топот лошадиных копыт. Быстро оставив мертвого мужа, она вскарабкалась на дерево и оттуда увидала приближающегося всадника.

Маленькая Танай выползла из мешка и поползла к лежащему отцу, радуясь новой встрече. Воин постоял немного возле перелеска, как бы раздумывая, потом слез с коня, накинув поводья на небольшой сук. медленно пошел вперед, раздвигая мешавшие движению ветки...
Стоя на толстой ветке и держась за другую, мать через листву наблюдала за убийцей своего
мужа. Она не знала, что ей делать. Страх загнал её на дерево, но злость отгоняла страх, и
она ожидала момента, когда она сможет осуществить, поэтому все ее тело собрано в
один комок. Воин, не спеша, делая небольшие шаги, приближался к лежащему мертвому-мужчине, возле которого лежала маленькая девочка. Увиденная им обстановка успокоила воина. Он понял, что третье лицо, испугавшись, убежало. Подойдя ближе, наклонился, чтобы лучше рассмотреть мертвого, но в это время на него с истерическим визгом прыгнула с дерева мать. Под тяжестью свалившегося тела матери воин упал на землю. Руки матери лихорадочно искали его шею, найдя, она вложила в свои пальцы всю силу и злость. От неожиданности в первые минуты воин растерялся, он старался скинуть с себя мать Танай, но время было упущено, железная хватка женских рук решила исход борьбы.

Несколько раз он дёрнулся, стараясь её оттолкнуть слабеющими руками, затих. В наступившей тишине, слышно было шелест листьев деревьев, которые то ли одобряли или осуждали это убийство. Через некоторое время, разжав непослушные пальцы, она медленно поднялась, постояв над своей жертвой, ожидая, не зашевелится ли воин, чтобы броситься на него и вцепиться в горло... Но только ветер гулял в ветках деревьев, остальное все замерло. Убедившись в конце этого поединка, она отошла и села возле покойного мужа. Танай, утомленная скачкой, прислонившись к отцу, спала. Мать долго сидела, оцепенев от произошедшего события. И когда поползли серые тени от деревьев, мать оттащила труп воина в сторону, посадив Танай в мешок, положив, между собой и мужем, улеглась сама... Сна не было, фыркала застоявшаяся лошадь воина, изредка ударяя копытами о землю. Свой же конь, отдохнув, топтался вокруг. Что будет дальше, она не представляла. Рано утром, вырыв ножом с другой стороны дерева неглубокую могилу, перетащила туда мужа. А прежде сняла с задушенного ею воина сапожки, толстый кожаный панцирь с медными бляшками, меховую шапку и все это одела на мужа. Положив в могилу щит из толстой воловьей шкуры и меч. Засыпав землей, она наломала много зеленых веток на свежий земляной холмик.

Она знала, что её муж мечтал быть воином, поэтому одетый в воинскую одежду с оружием, он стал воином, и его дух всегда будет охранять ее и дочь от всех бед. Не спеша подняла мешок с проснувшейся дочерью, которая глазами искала отца. Сев на свою лошадь и прихватив лошадь воина, медленно, еще не зная в какую сторону направиться, поехала искать оставшихся в живых соплеменников...
На третий день мать и маленькая Танай возле небольшого перелеска нашли людей из своего племени, многих родственников и знакомых она не встретила. А самое главное был угнан скот. Правда, кое-где в высокой траве и в небольших перелесках была найдена испуганная скотина, но этого было мало, надвигалась зима...

Из-за потери мужа, от большого переживания у матери Танай пропало молоко в груди, и маленькую девочку кормили кобыльим молоком. Мать болела, стала постепенно слепнуть, так что маленькой Танай пришлось с раннего детства учиться добывать самой еду. В семилетнем возрасте она хорошо плавала, могла долго находиться под водой, дыша через камышинку, и незаметно подкрадывалась на озере к стае уток, гусей. Немного повзрослев, научилась подражать крикам зверей и птиц, особенно завыванию волков. Уходя на несколько дней, а то и недель, Танай искала чужие отары или конские табуны. Прячась в густой траве, долго выжидала. Подкравшись к овцам и отбив несколько голов, гнала в свой стан. Ну, а если попадался ей табун лошадей, то, подкравшись и вскочив на какого-нибудь коня, цепко ухватившись, она поднимала такой шум завыванием по - волчьи, что весь табун приходил в дикое бешенство и несся куда глаза глядят. А однажды прикатила небольшую повозку, запряженную двумя волами. К тому времени мать Танай совсем ослепла, и эта повозка была очень кстати. Лошадей у неё было мало, она их часто загоняла из-за быстрой и долгой езды. И не было такого коня, которого она не смогла бы усмирить. Соплеменники, смеясь, говорили:
- Еще бы, ведь она выросла на кобыльем молоке.

Очень редко участвовала в праздниках. Да и друзей у неё не было. Она любила одиночество, могла часами лежать в густой траве и наблюдать за плывущими по небу
облаками, находя в каком-нибудь облаке схожесть с каким - нибудь зверем. Или, подкравшись к лисьей норе издалека смотреть, как играют маленькие лисята. Повзрослев, она начала часто посматривать на своё отражение в воде. И даже сшила по тем временам модную лисью шапку, пришив по бокам два пушистых лисьих хвоста. Но через некоторое время эти болтавшиеся хвосты ей надоели, и она их оторвала.
Прошел год как Танай получила из рук вождя санайцев кожаный пояс и белого коня. Не раз санайцы устраивали на девушку засады, но она всегда увертывалась на своём коне, да и плетка, с которой Танай не разлучалась, уж больно била. Так что некоторым женихам надолго отбила охоту украсть, жениться на ней. Часто старый Берди издали наблюдал быстро несущегося белого коня и пригнувшегося всадника в лисьей шапке или развевающимися черными волосами на голове дикой девушки. Он мог и силой взять её в жены, но что-то его останавливало. Ему просто хотелось так же скакать рядом, разговаривать смеяться, но седая старость не могла соперничать с молодостью. И поэтому все это его злило. Изредка предводитель посылал ей небольшие подарки и приглашал на праздники, но она их не принимала, смеясь, отмахивалась. Танай ни о чем не думала, ей нужен был только степной простор, да ветер, с которым она соревновалась на своем белом коне.

В этот весенний день, обогнав всадников своего передового отряда, направлявшего движение племени, Танай вихрем взлетела на высокий холм, чтобы осмотреться, и вдруг замерла в радостном предчувствии, уловив влажный, совсем не степной запах - море! Это конец тяжелого пути, долгожданный отдых. Звонко гикнув, она понеслась в ту сторону, где должна находиться большая вода. Проскакав некоторое расстояние, взмыленный конь вынес её на край обрыва. Перед взором её расстилалась широкая морская равнина. Вдыхая влажный воздух, Танай искала глазами по привычке противоположный берег. Но на горизонте были только серые волны, которые бежали ей навстречу, разбиваясь о песчаный берег. Всю ночь носился по морю ураганный ветер, вздымая высоченные волны. Утром, с восходом солнца он стих, и море постепенно успокоилось. Устав смотреть вдаль, Танай перевела свой взор на узкую песчаную полоску берега, где с криком носились чайки, выхватывая вынесенную пенной волной мелкую рыбешку. И вдруг, проведя в сторону взгляд, она увидела небольшое одномачтовое судно, выброшенное штормом на песчаную отмель берега. Волны бились о его борт. При каждом ударе оно вздрагивало. Соскочив с коня. Танай, присев, наблюдала, за большой повозкой без колес как она окрестила. Борясь со страхом, осматриваясь по сторонам, Танай не спеша спустилась по оврагу к берегу и стала приближаться к суденышку, постояв немного и не видя никакой опасности, быстро разулась и пошла по мелководью к судну. Взобравшись на него и обойдя. Танай не обнаружила присутствия.

Вокруг валялись оборван¬ные веревки и разорванные куски паруса да обломки досок, обстановка говорила, что на судне живой души нет. Набравшись смелости, она заглянула в полуоткрытую каюту, внимание её привлек валявшийся на полу бронзовый светильник в форме лежащего льва. Зайдя в каюту и оставив широко открытую дверь, осмотрелась, не спеша подняла светильник, рассмотрев неведомого ей животного, положила в кожаный мешок Солнечный свет, проходивший через открытую дверь, высветил небольшой узорчатый сундук, стоявший в углу. Некоторое время страх удерживал её от соблазна подойти к сундуку, но любопытство взяло верх. Танай на пальчиках подошла и подняла крышку. В глазах ее засверкали тысячи искринок покрытой бисером и камушками маленькой короны. За ней лежало белое расшитое золотыми и серебряными нитками шелковое платье. Развернув его. Танай долго смотрела на причудливые вышитые узоры, на переливающийся белый блеск. Сильный удар волны о борт корабля как бы разбудил её. Быстро свернув платье и головной убор, она выскочила из каюты. На берегу, обувшись, бегом поднялась на обрыв, свистом подозвала коня и понеслась навстречу своему отряду. Рассказав об увиденном, помчалась дальше - к своему племени.

Узнав о находке, люди поспешили к морю, чтобы увидеть большую повозку без колес, которая плавает по воде. О выброшенном волнами на берег корабле Танай рассказала и своей слепой матери, и та долго вертела в руках ни на что непохожий светильник, ощупывала корону, гладила шелковистую ткань платья. И когда их повозка подошла к морю, содержание трюма судна - амфоры с вином, оливковым маслом и зерном - были уже аккуратно разложены на берегу. Даже доски от корабля лежали отдельно. Этот строительный материал нужен был для изготовления новых повозок, особенно для тех, кто пожелал создать семью. Делилось все поровну. И по такому случаю была организована длительная стоянка с разбитием шатров и, конечно, праздник. Из досок, не пригодных для изготовления повозок, был сооружен большой костер. Запах мясной похлебки, булькающей в медных котлах, заправленной мукой и оливковым маслом, ускорил начало праздника. На почетном месте стояла каменная баба, возле которой был зажжен медный светильник. Но вот запылал костер, люди опустились на колени, повернувшись с протянутыми руками в сторону каменной бабы. И полилась в теплом и тихом вечере гимн-молитва, воспевавшая её доброту, выражающая благодарность за посланную провизию, защиту и покровительстве.

По окончании этой церемонии приступили к общей трапезе. Наевшись и выпив вина, народ стал веселиться. Соревновались борцы, пели общие песни и танцевали, копируя движения и повадки зверей и птиц. Все это веселье проходило под ритмичные удары барабана. Большой смех вызывал, когда два человека становились на четвереньки и бодались, как два барана. Но народ с нетерпением ожидал танец невест. Обычно он проходил два раза в год: весной и осенью. К нему очень тщательно готовились как невесты, так их родители. И на этот праздник приглашались гости из других племен и даже невесты. Большую роль в этом танце отводилось одежде, украшениям и красоте исполнения танца. Так что, когда мелкой дробью зарокотал барабан, и на поляне около костра появились легко подпрыгивающие девушки, люди встретили их приветливыми криками. Пройдя несколько кругов вокруг костра, невесты остановились. И началось самое главное соревнование: кто лучше исполнит свой танец. Некоторые кружились, чередуя замысловатыми движениями, некоторые танцевали под песню, в которой восхвалялась красота. После каждого танца раздавались громкие или тихие одобрительные выкрики, по окончанию танца невест вышли маленькие девочки и стали танцевать, копируя старших.

Это зрелище было встречено общим смехом. Но вот сначала тихо, потом все громче и громче как-будто поднималась нарастающая морская волна, зарокотал мелкой дробью барабан, и на поляну из ночной тьмы, плавно размахивая руками, словно двумя белыми крыльями, выплыла Танай. Белое шелковое платье переливалось от блеска костра, на голове сверкала цветными искорками корона. Все замолкли, дивясь на гибкую фигуру, на белое платье. Даже детвора, которая в общем веселье прыгала, кувыркалась, подражая взрослым, притихла, сидела завороженная блеском платья и короны. А Танай мелкими шажками проплыла по кругу вокруг костра, вдруг закричала по-чаячьи, и гул одобрения последовал от зрителей. Опустив голову, она сделала небольшой круг, словно чай¬ка, которая увидела добычу. Подпрыгнув, опустилась на землю, схватила её, отряхиваясь как бы от воды, замахала часто руками, полетела. Сделав несколько кругов и снова прокричав по-чаячьи, Танай с бьющимся от радости и волнения сердцем побежала к своей повозке, народ некоторое время сидел молча, не веря увиденному. Ведь она никогда не танцевала на праздниках и не участвовала в общих танцах невест, потом это блестящее белое платье, которое многие увидели впервые. Веселье продолжалось.

Не успела Танай добежать до своей повозки, как несколько молодых санайцев поскакали в свой стан, чтобы рассказать обо всем предводителю своего племени. Старый Берди был не в духе. Его мучила мысль, что он становится старым и. возможно, скоро покинет сей мир, а наследника у него нет. Три ожиревших жены только и знали, что ссорились между собой. За несколько минут до прихода молодых санайцев, которые вернулись с праздника, он стегал жен нагайкой из-за большой ссоры между ними. Теперь они сидели в углу и скулили, а он злился. И когда осведомители рассказали о корабле 
который был начинен всевозможным богатством, Берди не очень разгневался, что ему это богатство не досталось. Он даже отнесся как-то безразлично. Но когда они, перебивая друг
друга, поведали о Танай и её танце в белом платье, о её фигуре и красоте, а еще кто-то
что она могла бы давно стать женой храброго вождя и родить сыновей - это
переполнило чащу его терпения. Выскочив из шатра, он начал кричать, что сейчас поведет
:я и отберет содержимое корабля, так как он - властелин этого края. И все принадлежит ему Но мысли его были другие. Старый Берди вспомнил быстро мчавшуюся молодую наездницу, её улыбающееся лицо. Теперь его фантазия представила танцующую Танай, изгибающую фигуру в белом платье...

Взбудораженное племя, словно рой растревоженных пчел, с зажженными факелами и тлеющими головешками двинулась на соседей. Весть о богатой находке облетела весь стан санайцев, и они считали, что вправе её забрать. И чем ближе приближались к этому небольшому племени, тем сильнее возрастали у санайцев злость и жестокость.
Танай, ничего не подозревая, надев поверх белого платья шерстяной халат, укладывалась в повозке с матерью спать. Конь был отпущен на вольный выпас. Утром он сам приходил к повозке и тихонько ржал, будя свою хозяйку. Перебирая в памяти события дня и вечера, она тихо погружалась, в сон. Вдруг залаяли, завыли собаки, предчувствуя недоброе. Люди, завидя большое количество движущихся огней, хватали свои вещи и бежали в противо¬положную сторону. Некоторые побежали к скоту, чтобы угнать подальше. Лай собак и крики людей разбудили Танай и мать. Выскочив из повозки, она увидела приближающиеся огни. Что-то недоброе было в этом. Поэтому Танай быстро подвела своих волов, которые паслись невдалеке, впрягла в повозку и, вскочив, стала их стегать. Но волы и без того, учуяв надвигающуюся беду, побежали. Попавший под колесо камень круто повернул повозку влево.

Танай в это время была около матери и успокаивала её. Общая паника, человеческие крики и лай собак действовали на волов, словно кнут. Они бежали, подчиняясь инстинкту страха. Вдруг волы и повозка полетели в глубокий овраг, которыми изобиловал берег Азовского моря. Очнувшись, Танай нашла свою мать и. ухватив её за руку, потащила по оврагу к морю Она знала, что на берегу в глиняном откосе есть небольшие пещеры, вырытые людьми, которые по каким-то причинам не могли кочевать со своим племенем. Набив такую пещеру сухой травой, люди прятались в холодное время. Чаще всего они умирали там. Найдя пещеру, Танай и мать спрятались в ней. Когда стихли крики людей, Танай решила посмотреть, что сталось со станом. Сказав матери о своём намерении, она вылезла из пещеры. Сломав большой куст, закрыла вход для маскировки. По оврагу поднялась на поверхность. Повозка была разбита, волы со сломанными шеями подыхали. Танай побежала в сторону, где недавно был их стан.

Стояла тихая весенняя ночь. Полная луна освещала разоренную стоянку. Только кое-где возле разбитых шатров и повозок лежали мертвые соплеменники, погибшие, защищая свой скарб. Возле некоторых сидели собаки, ожидая, когда встанут их хозяева. Перебегая от одного разбитого шатра к другому она надеялась найти кого-нибудь живого или раненого Осматривая мертвых, она почувствовала, что за ней следят. Не успела оглянуться, как цепкие руки схватили её за плечи. Испугавшись неожиданному, она резко повернулась и увидела морщинистое с редкой бородой лицо предводителя санайцев. Из его рта вырывался хриплый довольный смех. Танай рванулась, и в руках старого вождя остался шерстяной халат. Словно по какому-то волшебству она из серой превратилась в белую. Платье заиграло от лунного света и движения Танай, и в подслеповатых глазах старого Берди силуэт Танай стал растворяться в ночной тьме. Отбежав в сторону, она не спеша спустилась к морю. Повернув¬шись к предводителю и увидев его удивленную застывшую позу свой серый халат, который он держал на вытянутых руках, звонко засмеялась и, медленно войдя в море, легко поплыла.

Придя в себя, он швырнул халат в сторону и закричал, чтобы её поймали. Несколько человек, которые были свидетелями этой сцены, кинулись в воду. Но они не умели плавать, и, побарахтавшись в море и нахлебавшись горькой морской воды, вышли на берег. Тогда вождь спустился к берегу. Бегая и размахивая руками, стал требовать, чтобы люди копали землю, носили камни и песок и всё это бросали в море. Сбежавшие на крик вождя люди стали рыть отвесный берег и носить в медных тазах и кожаных мешках глину, камни и песок, чтобы сделать насыпь в море. Сам предводитель санайцев рыл землю большим ножом и подгонял людей своего племени, обещая большое вознаграждение за поимку Танай. А она, отплыв немного и повернувшись в сторону берега, смотрела на копошившихся, словно растревоженный муравейник, людей. В глазах Танай стояло удивленное с раскрытым ртом лицо старого Берди, и в ответ всему этому беспокойству с моря летел смех Танай.

Насыпная дорога быстро росла. Каждый хотел отличиться и получить богатое вознаграждение. Поэтому все племя участвовало в этой ночной работе. Но вот старый Берди бросил рыть землю, выровнялся. Напряг слух. Он не слышит звонкого смеха со стороны моря. Расталкивая работающих соплеменников Берди быстрым шагом приблизился к кромке воды. Вдали он не увидел белого пятна. Щурясь, он искал в море Танай... Через некоторое время он понял, что его мечта о наследнике рухнула. Силы покинули старческое тело, он уже не хотел копать и носить камни и глину к берегу. Ему стала безразлич¬на вся эта суета и даже сама жизнь. Он просто стоял и смотрел на море. Измазанный глиной, в разорванной одежде Берди, согнувшись, как - будто на него свалилась вся прожитая жизнь, смотрел вдаль, надеясь услышать её смех. Он не был похож на бесстрашного воина и повелителя большого племени. В ночной сутолоке его толкали, просили посторониться, а некоторые даже ругали, не узнавая в измазанном и сгорбленном старике своего вождя. Под утро, не спеша, он медленно ушел в свой шатер. Народ еще долго насыпал дорогу в море.

Через неделю старый вождь умер. Соплеменники торжественно похоронили его, насыпав большой курган. Каждую весну племя санайцев приходило в эти богатейшие пастбищами места. Возле высокого холма, где покоился их вождь Берди, устраивали долгую стоянку. Постепенно небольшая река, протекающая невдалеке от захоронения вождя, стала называться Бердой. Место, где произошла эта трагедия, со временен заросло высокой травой, спрятав черепа и кости погибших в ту ночь людей, оставив для потомков каменную бабу со сложенными на животе руками, смотревшую на восток в бескрайную степь. Она словно ожидала, что люди вернутся и заберут её. Ведь она одна осталась свидетельницей гибели маленького племени и смелой наездницы Танай. Изредка приходил к ней белый конь, он долго стоял, надеясь услышать подзывающий свист своей хозяйки...

Эта история вместе с кочевыми людьми разнеслась в разные стороны света. О Танай и о старом вожде Берди можно и сейчас услышать на Волге, Каспии и даже на Днепре. Некоторые утверждают, что эта история произошла в их краях. И даже обещают показать то место, где утонула Танай. Но я могу сказать, что вся эта трагедия произошла на берегу Азовского моря, о чем свидетельствует песчаная коса, созданная санайцами. Возможно, она в те далекие времена и была не такая большая, но мне кажется, что сама природа удлиняла её, намывая каждый год песчаные метры. Словно душа старого Берди тянулась к молодой Танай. Да и сама речка, которая приняла имя старого санайского вождя Берди, стала называться Бердой. Она и дала имя городу, который вырос невдалеке.
Старые люди говорили, что Танай не утонула. Она превратилась в белокрылую чайку, которая и теперь летает над побережьем Азовского моря и хохочет, завидя старого человека, да и первые поселенцы района Лиски рассказывали, что они в лунную тихую весеннюю ночь слыхали женский стон с зовом: - Танай... Танай...
Это, говорили, слепая мать зовет из пещеры свою дочь.
Потухший закат унес последние остатки дня, а я стоял на берегу моря и смотрел на маленькие огоньки далекой косы, в создание которой была вложена последняя надежда старого санайского вождя, а, возможно, и любовь, пришедшая в конце жизни.

Валентин Николаевич Изотов родился в городе Бердянске.
По специальности музыкант. Но помимо музыкальной деятельности Валентин Николаевич занимается литературой. Его произведения были напечатаны в местных, областных, изданиях и в Болгарской Народной Республике.

Last modified on 14.01.2017 16:29
Администратор

Администратор

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ НА САЙТ!  

БЕРДЯНСКИЙ ИНТЕРНЕТ ГИД - ЭТО ПЕРВЫЙ ИНТЕРНЕТ-ПОИСКОВИК ПО САЙТАМ ГОРОДА.

НАЙДИ СЕБЯ ЗДЕСЬ!

Website: big.zp.ua/

Leave a comment

Make sure you enter the (*) required information where indicated.
Basic HTML code is allowed.